Граф О'Манн (graf_o_mann) wrote,
Граф О'Манн
graf_o_mann

Старинное, Граф О'Маннское :)

КОНЕЧНО ОН

"...Хабибуллин, ты г...о!", - в последний раз пробулькал динамик, и рация замолкла навсегда, превратившись из сложного прибора в бесполезную кучу электронного хлама. Теперь Он остался один на один с суровой действительностью. В ответ на крик Его души, полный отчаяния: "Родина, кто я?!" - Он получил минимум информации и оскорбление в придачу.

Страшно болела зашибленная при прыжке без парашюта голова, и ужасно хотелось есть. Но больше всего хотелось узнать, кто Он и зачем оказался один в чаще ночного леса с рацией, автоматом и полным рюкзаком пластиковой взрывчатки С-4.

Ну что ж, теперь Он знал, что Его зовут Хабибуллин, и у него есть Родина, которая считает своего заблудившегося сына, ну вы сами знаете чем.



А в это время на опушке леса творилось нечто невообразимое: подъезжали крытые грузовики, из которых, как горох из кулька, сыпались вооруженные люди, в воздухе висели оглушительные команды: "Стой здесь, иди сюда!" и "Вы трое - оба ко мне!"; собаки рвались с поводков, добавляя свой остервенелый лай в общую неразбериху. И только SCHTIRLITS с группой других офицеров сохраняли спокойствие в этой суматохе. Они знали, что им предстоит нелегкая задача - ночью, в холодном и мокром осеннем лесу поймать вражеского диверсанта, совершившего особо затяжной прыжок без парашюта, благодаря которому зенитчики не смогли точно засечь место его высадки.

SCHTIRLITS'у же предстояла еще более трудная задача - не только самому найти парашютиста, но еще не позволить остальным сделать этого, ведь (только об этом пока никто не догадывается) он тоже чужой в этой беснующейся толпе, и у них с беглецом одна цель - помочь своей Родине в борьбе с врагом.

Но SCHTIRLITS оставался спокоен, как скала, потому что совершенно точно знал, что его дело правое, а, следовательно, победа обязательно будет за ним..

-Доннер веттер, SCHTIRLITS! - вывел его из задумчивости грубый голос..

-Вы еще долго будете стоять у этого дерева с расстегнутой ширинкой? Операция вот-вот начнется.

-Вжик! - сказала ширинка.

-Яволь! - сказал SCHTIRLITS , и Операция началась.

***

Хабибуллин медленно приходил в себя. В себе, на себе и рядом с собой он обнаруживал множество интересных и занимательных вещей. В себе он ощущал растущую уверенность в важности порученного ему, Хабибуллину, дела. На себе обнаруживалась стеганая телогрейка, автомат без патронов и рюкзак, полный взрывчатки. "Значит, я диверсант, - с удовлетворением подумал Хабибуллин, - и наверняка послали что-нибудь взорвать, мост там, или еще что. Хотя нет, Наверняк остался в Центре, а послали меня. Значит надо найти какой-нибудь мост".

Вот так шел он по болоту и думал о своем Задании. Именно так, о Задании с большой буквы, потому что только выполнив то, для чего он был заброшен глубоко в тыл врага (в учебном центре в таких случаях шутили: "Пошел в задницу"), Хабибуллин мог вспомнить о себе всю правду. В этом и заключалась страшная тайна Центра: перед заброской агенту стирали всю память, оставляя в подсознании программу выполнения Задания. Так что, даже если агент попадал в лапы врага, он все равно ничего не мог рассказать о порученном ему деле, потому что и сам ничего не знал. Ничего не знал и Хабибуллин, и только ноги сами несли его навстречу подвигу.

А мысли Хабибуллина неслись совсем в другую сторону - в прошлое. Он вспоминал свою молодость, вспоминал, как он поступил на службу, а это было совсем не просто.

***

Когда Хабибуллину принесли повестку через неделю явиться на медицинское освидетельствование, он как раз лежал в постели: у него опять начался приступ ревматизма. Тетушка Соня варила ему на кухне кофе.

-Тетя Соня, - послышался из соседней комнаты тихий голос Хабибуллина, - подойдите ко мне на минуточку. - Тетушка подошла к постели, и Хабибуллин тем же тихим голосом произнес:

-Присядьте, тетушка. - Его голос звучал таинственно и торжественно. Когда тетя Соня села, Хабибуллин, приподнявшись на постели, провозгласил:

-Я иду на войну.

-Матерь божья! - воскликнула тетя Соня. - Что ты там будешь делать?

-Сражаться, - гробовым голосом ответил Хабибуллин.

- У Родины дела очень плохи. Враги лезут сверху и снизу. Всыпали нам в хвост и в гриву, куда ни погляди. Ввиду всего этого меня призывают на войну. Еще вчера я читал вам в газете, что "дорогую родину заволокли тучи".

-Но ведь ты не можешь пошевельнуться!

-Не важно, тетя Соня, я поеду на войну в инвалидном кресле. Знаете кондитера за углом? У него есть такое. Несколько лет назад он возил в нем подышать свежим воздухом своего хромого хрыча - дедушку. Вы, тетя Соня, отвезете меня в этом кресле на военную службу.

Тетя Соня заплакала.

-Может, лучше за доктором сбегать?

-Никуда не ходите, тетушка. Я вполне пригоден для пушечного мяса, вот только ноги... Но когда с Родиной дело дрянь, каждый калека должен быть на своем посту. Продолжайте спокойно варить кофе.

За неделю Хабибуллин сделал надлежащие приготовления: во-первых, послал тетю Соню купить форменную фуражку, а во-вторых, одолжить у кондитера за углом инвалидное кресло, в котором тот когда-то вывозил подышать свежим воздухом своего хромого хрыча - дедушку. Потом Хабибуллин вспомнил, что ему необходимы костыли. К счастью, кондитер сохранил как семейную реликвию и костыли.

Итак, в тот памятный день столичные улицы были свидетелями истинного патриотизма. Старуха толкала перед собой инвалидное кресло, в котором сидел мужчина в форменной фуражке с блестящей кокардой и размахивал костылями. Человек этот, ни на минуту не переставая, кричал на всю улицу: "На врага! На врага!" За ним валила толпа, которая образовалась из небольшой кучки людей, собравшихся перед домом, откуда Хабибуллин выехал на войну.

Обо всем происшедшем в "Правительственной газете" была помещена следующая статья:
ПАТРИОТИЗМ КАЛЕКИ.

Вчера днем на главных улицах столицы прохожие стали очевидцами сцены, красноречиво свидетельствующей о том, что в этот великий и серьезный момент сыны нашего народа способны дать блестящие примеры патриотизма, что и продемонстрировал калека на костылях, которого везла в кресле для инвалидов его старая мать. Этот сын народа, несмотря на свой недуг, добровольно отправился на войну, чтобы все свои силы и даже жизнь отдать за Родину. И то, что его призыв "На врага! " встретил такой живой отклик на улицах, свидетельствует, что жители столицы являют высокие образцы любви к отечеству.

Однако господа в призывной комиссии не разделяли оптимистичного взгляда газетчиков. Особенно старший военный врач Моргулис. Это был неумолимый человек, видевший во всем жульнические попытки уклониться от военной службы. За десять недель своей деятельности он из одиннадцати тысяч граждан выловил десять тысяч девятьсот девяносто девять и поймал бы на удочку одиннадцатитысячного, если бы этого счастливчика не хватил кондратий в тот самый момент, когда доктор на него заорал: "Смирно!".

-Уберите этого симулянта, - приказал Моргулис, когда удостоверился, что тот умер.

И вот в этот памятный день перед Моргулисом предстал Хабибуллин, совершенно голый, как и все остальные, стыдливо прикрывая свою наготу костылями, на которые опирался.

-Чем больны? - спросил Моргулис.

-Разрешите доложить, у меня ревматизм. Но родине буду служить до последней капли крови, - скромно сказал Хабибуллин. - У меня отекли колени.

Моргулис бросил на Хабибуллина страшный взгляд и заорал:

-Вы симулянт! - И, обращаясь к фельдшеру, с ледяным спокойствием сказал:

-Немедленно арестовать этого типа.

Два солдата с примкнутыми штыками повели Хабибуллина на полковую гауптвахту. Хабибуллин шел на костылях и с ужасом чувствовал, что его ревматизм проходит. Когда тетя Соня, с креслом ожидавшая Хабибуллина у ворот, увидела его между двумя штыками, она заплакала и тихо отошла от коляски, чтобы никогда уже к ней не возвращаться.

А Хабибуллин скромно шел в сопровождении вооруженных защитников государства. Штыки сверкали на солнце, и Хабибуллин крикнул провожавшей его толпе:

-На врага!

Какой-то солидный гражданин объяснил окружавшей его толпе, что ведут дезертира.

***

Тук, тук, тук, - раздалось в ночной тишине. Эти звуки прервали плавный поток мыслей Хабибуллина и заставили его остановиться.

- Дятел-стукач, - подумал Хабибуллин.

- Сам ты дятел, - подумал стукач, обиделся и убежал.
Subscribe

  • Из ада

    16:11 24.01.2021 Не смотреть вниз! Никогда не смотреть вниз! Только вверх, высматривая очередной выступ или трещину, за которые можно зацепиться и…

  • Дом, странный дом

    16:39 20.06.2020 Почему так темно? И тихо. Где я? Не понимаю. Да, и почему так темно, ведь уже должен быть день. А, да, вон окно, в окне свет,…

  • Стихи из моего сна

    12:41 06.06.2020 Приснилось, что я на какой-то шумной вечеринке. Все нарядные, шумные, весёлые. А я в камуфляже и с блокнотом в руках. Отбился ото…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments